Литературный конкурс
О себе
Рассказы и повести
Фотографии
Рисунки
События и факты
Аудиокнига mp3
Ссылки
|
«Не судите, да несудимы будете…» (466)
(По страницам произведения Александра Костюнина)
«Сострадание есть главнейший закон бытия человеческого», - так Ф.М. Достоевский определяет основополагающий принцип гармоничной жизненный и литературной среды. Творчество Александра Викторовича Костюнина, продолжающего традиции лучших произведений литературы, наполнено необыкновенным лиризмом и простотой. Через многие произведения Костюнина «даже не красной нитью, а целым красным канатом» протянута тема религии, христианства, веры…
Тема гуманистического отношения к ближнему традиционна для русской литературы: искренним человеческим состраданием, наполненны произведения М.Ю. Лермонтова, И.С. Тургенева, Ф.М. Достоевского и др. В рассказе А.В. Костюнина «Рукавичка» тема безусловной любви к ближнему, обычному человеку, порой совершающего серьезные ошибки, впадающего в грех, оказавшихся в объятиях пустоты и обыденности представлена с особой яркостью и проникновенностью.
Наиболее ярко и душещипательно библейская тема отображена в рассказе Александра Викторовича Костюнина «Рукавичка». Поразительнее всего то, как глубоко западает в душу судьба, описанная в этом произведении и заставляет думать…Думать…Заглядывать внутрь себя…И попытаться там найти ответ на вопрос: «Почему же Юрий Гуров так закончил свою жизнь?»
Что такое раскаяние? Сожаление о своих поступках… или мысль о том, что всё изменить невозможно… а, может, упрёк внезапно проснувшейся совести, если она вообще есть? Я думаю, что есть, но не у всех, да и просыпается редко, но если проснулась, то побуждает думать…об ошибках... Возможно, именно эти мысли побудили рассказчика поведать нам историю Юрки Гурова. Со свойственной Костюнину лаконичностью, простотой, ясностью фраз Александр Викторович проникновенно раскрывает подробности судьбы Юрки Гурова. Подобно непостоянному пейзажным композициям капризной погоды, перед лицом читателя сменяются чувства, мысли героев произведения, проносятся мимолетные картины из жизни. Устремившись вслед за взором автора по страницам жизни героя, мы вместе с Юркой Гуровым переживаем самые важные и самые сложные мгновения в жизни .
Юра Гуров в начале рассказа предстаёт перед нами как сосед автора: «Юрка был из большой семьи, кроме него ещё три брата и две младшие сестры. Отец у него крепко пил, и Юрка частенько, по-соседски, спасался у нас.» Из этих двух фраз складывается наш представление о детстве бедного ребёнка, вынужденного бояться пусть сильно пьяного, но всё же собственного отца(!).Возможно, именно нищенская жизнь(«...портфель у него был без ручки…», в нём лежали «неопрятные тетрадки и всего один учебник», ботинки на мальчике были стоптаны) и побудила Юру впервые украсть. Он, явно, крал, не задумываясь, ведь рукавичка была хоть и красивой, но в хозяйстве совершенно бесполезной. Она была «…кукольного размера, даже новорожденному младенцу было бы мало…». Окружающие попытались не заметить или не принять близко к сердцу искренних слёз , подобно дождевому потоку струящихся по лицу босого ребенка. Юру никто не понял, никто не пожалел, никто не попытался выяснить почему он так поступил, никто не дал мальчику шанс, (но ведь « Больше Юрка в школе никогда ничего не крал, но это уже не имело значения»), зато осуждали, издевались, унижали все… «Плюнуть в Юркину кружку с компотом, высыпать вещи из портфеля в холодную осеннюю лужу, закинуть шапку в огород — считалось подвигом». Я не оправдываю «героя», но все те, кто были рядом с ним (например, одноклассники, учительница), безусловно, виноваты в том, что он стал вором…Темные тучи, сопровождающие детство героя, обернулись для него трагическим грозовым облаком возмездия.
Мстящий - всегда судья в собственном деле,
а в этом случае трудно не потребовать больше,
чем следует.
Мадлен де Пюизье
В жестокие девяностые из маленького забитого мальчика вырос взрослый мужчина, ставший профессиональным вором, творящим беспредел. Он и его друзья воровали всё и у всех, выносили всё подчистую, так, что «многие семьи зимовать оставались ни с чем». Любому, даже самому ангельскому терпению, приходит конец. На фоне совершенно бездействующей милиции кончилось терпение и у жителей этой карельской деревни, и они решили совершить самосуд. Но имели ли они на это право? Не слишком ли жестокой была месть? Жители не хотели убить воров, просто наказать…унизить, а может поставить на место? Искупав преступников в проруби, жители праздновали «победу над злом». Формально они правы, ведь они наказывали воров, грешников, они не должны были их прощать. Всё вроде бы правильно, но…что-то не так… позже сам автор будет писать об этом: «Юрка, Юрка… твоя судьба для меня — укор… И чувство вины растет. Что-то провернулось в моей душе. Заныло. ».
Почему же неспокойна душа рассказчика? Почему судьба вора стала укором для него? Он как все издевался и унижал Юру, когда он был маленьким, как все мстил ему и его подельникам. Совесть? Нет…Что же тогда? Наверное, сожаление…
Отчаяние — это страх без надежды.
Рене Декарт
Что было в душе у Юры Гурова после «купания» в проруби? Осознание того, насколько он упал в глазах других людей, понимание, того, что он сам довёл себя до такой жизни, отсутствие надежды на лучшую жизнь и на то, что кто-нибудь вступится, пожалеет, попытается помочь, но вновь не оказалось никого, кто бы его попытался защитить. Страх и сожаление о бесцельно потерянном времени…Страх и отсутствие надежды, а значит отчаяние.… Вот что, наверное, наполняло душу бедного грешника .Гроза «справедливой» мести пронеслась, уничтожив не только «жажду торжества справедливости» у односельчан, но и последнюю надежду на будущее в жизни главного героя.
Какие основания были у него покончить с собой? А ведь для того, чтобы жить, нужны более веские основания, чем для того, чтобы умереть.
Антуан де Ривароль
После совершённой над ним расправы Юрий Гуров повесился. главный герой трижды совершает грех: именно у него находят пропажу; он становится вором; он сам обрывает свою жизнь. Он трижды грешник, но раскаявшийся грешник, грешник, душа которого наполнена отчаянием и отсутствием желания жить. Юре просто не для чего было жить, смысла в его существовании для него же самого не было. Самоубийство великий грех, но он прощён. Душа героя очищена и спокойна на том свете…
«Ведь надобно же, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь можно было пойти»,- вспоминаются известные слова чиновника Мармеладова из романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»... И вот уже читатель, подобно автору, готов добровольно оставить мантию невозмутимого судьи и беспрекословно разделить жребий осужденного. В жестком состязании закона и сострадания мнимое торжество бездушной истины оказывается мимолетным. Маска ложного возмездия сорвана... За ней - лишь черствость и бездуховность обычной серой злобы, поверженной красотой и благородством истинного сострадания, «рожденного» в сердце внимательного читателя. Казалось бы: книга уже закрыта, а внутри что-то происходит доброе, светлое, необъяснимое...
И уже в собственной жизни мы порой смиряем свой гневный порыв, следуя библейской заповеди, сквозящей сквозь библейские строки: «Не судите, да не судимы будете...»
*
|
