Литературный конкурс
О себе
Рассказы и повести
Фотографии
Рисунки
События и факты
Аудиокнига mp3
Ссылки
|
Путь к Свету (237
Тогда Иисус сказал им: ещё на малое время
свет есть с вами; ходите, пока есть свет,
чтобы не объяла вас тьма: а ходящий во тьме
не знает, куда идёт.
Евангелие от Иоанна, глава 12, стих 35
Боль… Отчаяние… Недоумение… Осознание какой-то непоправимой беды… Желание закричать, закричать громко, чтобы услышала вся Вселенная: «Что же вы делаете, люди?!»
Так началось для меня знакомство с творчеством Александра Костюнина. А маленькая синяя рукавичка, этот «крохотный пушистый комочек» с тех пор преследует меня, стал каким – то навязчивым кошмаром. Стоит лишь закрыть глаза, как я явственно ощущаю её прикосновение к своему телу. Она, словно раскалённый уголь, обжигает меня. Хочется вскочить, скомкать её и забросить куда – нибудь далеко – далеко, чтобы она больше не тревожила мою душу. Но избавиться от неё не так – то просто: эта рукавичка стала моей совестью…
Разум пытается доказать мне, что я ни в чём не виновата: не я подвергла унижению несчастных детей, устроив во время урока обыск. Не я навечно пригвоздила к позорному столбу трясущегося от страха Юрку Гурова, со злостью выкрикнув: «Вор!» Но сердце отказывается повиноваться разуму, и перед глазами, словно кадры из кинофильма, вновь и вновь мелькают кусочки чужой жизни, бездумно погубленной человеком, чьё призвание «сеять разумное, доброе, вечное», то есть нести Cвет, а не разрушение.
В умении несколькими штрихами показать весь трагизм изображаемого момента проявляется писательский талант Александра Костюнина. Язык его рассказов прост и лаконичен, но каждая фраза настолько ёмкая, что заставляет читателя почувствовать себя участником происходящего. Именно поэтому нельзя забыть «запуганного» Юрку, бессвязно лепечущего по – карельски: «Миня эн тийе! Миня эн тийе! Миня эн тийе…», и заплаканную Светку Кондроеву, на цыпочках идущую к своей парте и прижимающую к груди старенькую куклу. А её нательный алюминиевый крестик на холщовой нитке, обнаруженный на шее девочки возмущённой Аллой Ивановной, воспринимается нами как символ страдания. Невинные детские души были безжалостно распяты, как когда – то Иисус Христос. Они тоже, как и Он, взошли на свою Голгофу.
Унижение, которое испытали первоклассники, родило в их сердцах жестокость и стремление «возвыситься над слабым». А этим «слабым» оказался Юрка Гуров, ставший изгоем.
Когда читаешь строки рассказа, где скупо повествуется о том, что пришлось вытерпеть мальчику от одноклассников за восемь школьных лет, то ощущаешь весь ужас его положения. Даже самые близкие люди предали ребёнка: «Никто из старших братьев не … защищал его… он был всегда один». «Крепко» пьющему отцу, конечно же, было не до сына. Его затуманенный алкоголем разум едва ли мог воспринимать чужую боль. Но как же так случилось, что во всей деревне не нашлось человека, который бы защитил несчастного от издевательств? Милосердие… Сострадание… Любовь к ближнему… Неужели эти качества утрачены людьми?! Неужели в наш немилосердный век больше нет места простой человеческой доброте?! Ответ на эти тревожащие моё сердце вопросы я нахожу в конце рассказа. Пусть поздно, когда уже ничего нельзя исправить, повествователь осознаёт свою вину за смерть Юрки Гурова: «Юрка, Юрка, твоя судьба для меня – укор». Значит, совесть ещё жива. Она затаилась где – то в самом укромном уголке человеческой души. Но рано или поздно она всё – таки проснётся и победит равнодушие и жестокость. Тогда не будет на земле одиноких людей, от безысходности добровольно уходящих из жизни, как это сделали Юрка Гуров и Полукайнен, герой рассказа «Полёт летучей мыши».
Трагизм судьбы Полукайнена в том, что он «нигде с рождения … не был своим»: для русских – «чухонец», для финнов – «рюсся». Его короткая жизнь схожа с тем «чёрным подземельем», приснившимся ему в поезде, из которого нет пути к «Свету». Надежду на обретение этого «Света», робко пробивавшуюся сквозь толщу обречённости, он всё – таки носил в исстрадавшемся сердце, но она растаяла, словно невесомая снежинка на тёплой ладони, когда герой узнаёт, что все его родные «померли … с голодухи». Осознание своей ненужности лишило скитальца желания «цепляться за жизнь». Зачем жить, если позади – пустота, и впереди – тоже тьма и пустота! Это для летучей мыши сырое, тёмное подземелье – привычная среда обитания. А человеку нужен Свет, Свет в душе, который наполняет смыслом его существование. Полукайнен по стечению каких – то роковых обстоятельств был обречён на Тьму. Горько! Несправедливо! Противоестественно, когда единственным «везением» в его несостоявшейся жизни была смерть отца, спасшая семью от высылки!.
Александр Костюнин, как истинный писатель – гуманист учит читателей (хотя в его произведениях нет и тени назидательности!) ценить человеческую жизнь. Ведь каждый человек – это целый мир, и нельзя допустить, чтобы он был разрушен жестокостью, завистью или равнодушием окружающих. Несмотря на трагический конец рассказа, в душе всё - таки остаётся искорка надежды. Бесприютная душа героя, покинув бренное тело, наконец – то, словно вольная птица, расправит крылья и устремится к Свету, где свободно парят такие же птицы, живущие «в любви и согласии».
В нашем внимании и сочувствии нуждаются не только находящиеся рядом с нами люди, но и животные, сама природа, частью которой мы все являемся.
Щемящее чувство жалости всецело овладевает сердцами читателей после прочтения рассказа «Орфей и Прима». Разве может оставить кого – нибудь равнодушным сцена казни (иначе это и не назовёшь!) семерых «тёплых комочков». Приговор Фомича был короток: «Осенний помёт у породистых гончаков сохранять не принято…» Но какое дело матери до того, будут её щенки в цене или нет! Почуяв беду, Прима в неистовстве билась «о глухую к её горю дверь», оглашая окрестности «звериным» воем. Но что могла сделать собака, оказавшись во власти человека, своего хозяина, которому она верно служила и доверяла?! По праву сильного он лишил её радости материнства – самого светлого чувства на земле. Никто не пришёл ей на помощь: не было рядом преданного Орфея. Недаром утром перед расставаньем они рвались друг к другу: собачье чутьё не обмануло гончих. Непоправимая беда, словно смерч, ворвалась в их жизнь и разрушила всё, что им было дорого. Не осталось после Орфея потомства. Прервался его род…
Лишь писателю, наделённому свыше каким – то особым даром человечности, дано проникнуть в психологию «братьев наших меньших» и передать тончайшие оттенки движения их души. Для Александра Костюнина они не просто существа, живущие рядом с человеком, а равные человеку, имеющие такое же право на понимание. И они в его рассказах часто оказываются благороднее людей, которые, глядя изо дня в день на звёзды, за миллионы лет не смогли постичь простую истину, что «Звёзды не продаются! Звёзды светят всем одинаково». Не поэтому ли человек никак не может достичь душевной гармонии, хотя страстно стремится к ней на протяжении тысячелетий?
В природе же всё гармонично и взаимосвязано. Вмешательство человека, возомнившего себя её Властелином, ведёт не только к разрушению этой гармонии, но и к гибели его самого, подтверждением чего является судьба Строева Фёдора Петровича, героя рассказа «Жор глубинной щуки», военного в отставке, недавно вышедшего на пенсию. Он стал жертвой своей страсти к рыбалке. Без сомнения, каждый рыбак мечтает, чтобы ему на крючок попалась огромная рыба. Петровичу «повезло»: его удилище согнулось под тяжестью старой щуки «длиной под два метра». Это была хозяйка «подводного царства Карелии», «царица», привыкшая повелевать в своих владениях. А тут какой – то чужак осмелился угрожать ей. Значит, перед ней враг, которого необходимо уничтожить. Чувствуя свою силу, она не сразу ринулась в бой, а сначала «насладилась смятением» неприятеля, вторгшегося в её мир. И этот чужой мир безжалостно поглотил его. Здесь выживает сильнейший: таков закон природы. Бесспорно, жестокий… Но не нам, людям, судить, справедлив он или нет, потому что мы сами порой «хватаем» друг друга, стремясь достичь своей цели.
Александр Костюнин предостерегает читателей от необдуманных поступков, которые потом тяжёлым грузом будут лежать на сердце, и ты не сможешь от него освободиться, как бы горячо ни желал этого. Так, Саня, герой рассказа «Колежма», от лица которого ведётся повествование, повинуясь охотничьему азарту, убивает могучего лося, «хозяина тайги». Горьким упрёком звучат слова автора: «Гармония, веками создаваемая, была нарушена одним выстрелом». Природа взбунтовалась против этого и отомстила людям. Они оказались в её власти. Прощение будет зависеть от «меры содеянного ими добра и зла». Но какой бы исход ни ждал охотников, повествователя до самого его смертного часа будет преследовать «жестокий, мстительный взгляд» убитого им лося.
В каждой строке рассказа слышится страстный призыв писателя:
Каждый кустик берегите,
В поле каждую травинку;
От ненастья защитите
Придорожную былинку;
И лесов густых прохладу
Благодарно в знойный день
Принимайте как награду,
Поспешив укрыться в тень.
Птичьих гнёзд не разоряйте
И не трогайте стрекоз,
Для забавы не ломайте
Ветки клёнов и берёз.
И охапками не рвите
На поляне вы цветов,
На тропинке не топчите
Беззащитных муравьёв.
Пусть колючий ёж в лесу
У пенька, свернувшись, спит
И хрустальную росу
В лепестках своих хранит
Колокольчик голубой,
Чтоб мохнатая пчела,
День начав свой трудовой,
Росы этой попила,
Опустившись на цветок.
Пусть же маленький ручей
И большой реки поток
Станут чище и сильней.
Берегите свою землю,
Поклоняйтесь ей одной.
Пусть спокойно она дремлет
Предрассветною порой!
Этому призыву следуют любимые герои Александра Костюнина, такие, как Савва Никитич Некрасов, «истый помор». Уж он – то никогда бы не поднял руку на лося – великана ради того, чтобы потешить своё охотничье самолюбие. Этот немногословный человек ощущает себя с природой единым целым, поэтому живёт с ней в согласии. Его душа наполнена нетленным Светом, который не даст ему поступиться совестью даже перед лицом смерти.
Озарены Светом и страницы повести «Сплетение душ». Яркая метафора, вынесенная А. Костюниным в название произведения, очень точно отражает мысль автора о том, что незримая нить между поколениями не должна прерываться, потому что
Тяжкий грех мы совершаем,
Отказываясь от своих корней:
Опоры нравственной себя лишаем,
Духовно становясь бедней.
И долг наш – по крупицам
Наследие далёких предков собирать.
Пусть в нашей памяти оно хранится,
Чтоб нам манкуртами не стать!
Когда я читала эту повесть, то передо мной постоянно возникал образ моей бабушки, которая недавно навсегда покинула нас на девяносто втором году жизни. Вижу её сидящей в кресле. Натруженные руки, не привыкшие к безделью, разглаживают передник. Тоненькими лучиками разбегаются морщинки, образуя вокруг усталых, но таких до боли родных глаз едва уловимый венчик… Пытаюсь заглянуть в них, угадать, что же ей видится в это мгновение… Может быть, лицо отца с потрескавшейся от времени фотографии… Тусклой звёздочкой блеснула непрошенная слеза да так и застыла в глубине скорбных бабушкиных глаз…
Милая бабушка, мне понятна твоя печаль: гражданская война отняла у тебя самого родного человека – отца, которого тебе так не хватало, когда, пряча слёзы, молча сносила очередную обиду. А обид было столько, что им давно уже потерян счёт. Но они, к сожалению, не забываются. Время лечит раны… Наверное, люди придумали это в утешение себе. Нет, не лечит… Да и надо ли? Боль и радость в жизни всегда рядом, и, растворяясь в душе, они сливаются воедино, делая человека сильным и мудрым, способным прощать и вопреки всем горестям радоваться жизни… видеть Свет, даже если вокруг Тьма.
Да, не будь гражданской войны, расколовшей Россию на два непримиримых лагеря - белых и красных, - не узнала бы ты горького чувства сиротства, а твой отец, храбрый унтер – офицер, дававший присягу верно служить Отчизне, не оказался бы на чужбине: после подавления Белого движения он с остатками армии генерала Деникина покинул страну. Вынужденная эмиграция стала уделом сотен тысяч русских людей, не захотевших принять те изменения, которые принесла России Октябрьская революция. Они любили Родину, готовы были отдать за неё жизнь, но стали изгнанниками. В эту скорбную страницу истории нашей многострадальной России вписано и имя моего прадеда.
Не забыла ты и то, как раскулачили и выслали из родных мест деда с бабушкой. За что?!.. Они никому не сделали зла. Просто много трудились на земле, растили детей… Но в то время вопросов не задавали, чтобы не повторить горькую судьбу «врагов народа».
Вот взгляд бабушки теплеет, она чему – то улыбается. Допытываюсь:
- Ты что – то вспомнила, бабуля?
- Да вот туфли свои первые… кожаные. Только в тридцать седьмом году надела. А берегла – то как! Бывало в город пойдём с подружками … в лаптях, а туфли в руках несём. Потом переобуемся, лапти под ёлкой спрячем…
Бабушка задумывается. Молчит… только тихонько вздыхает. Я ей не мешаю: знаю, опять военная пора вспомнилась…
Лес. Мороз пробирает до костей. На заготовке леса бригада женщин. Все из соседних деревень. Падает с треском спиленная ель. Тонет в снегу. Попробуй освободи её из снежного плена, когда уже нет сил двигаться! А дерево надо очистить от сучьев, распилить, а затем уложить штабелями. Так, стоя по пояс в снегу, женщины трудились до темна. В конце дня приходил бригадир, измерял количество выработанных кубометров. Если норма была не выполнена, то он, бранясь, приказывал продолжать работу. Ослушаться приказа боялись, поэтому, глотая слёзы, вновь брались за пилы.
- Мне – то грех жаловаться, - как бы продолжая свои мысли, тихо произносит бабушка. – Немцев не видела… муж с фронта вернулся… Слава Богу!
После войны у бабушки наконец – то начала налаживаться семейная жизнь. Замуж вышла она в 1938 году, а через год проводила мужа на действительную военную службу. Вернулся же он домой лишь в октябре сорок пятого после разгрома Квантунской армии. Один за другим родились шестеро детей. Но судьбе было угодно послать ей ещё одно испытание - скоропостижную смерть мужа. Беда, ураганом ворвавшаяся в дом, оглушила… Как жить, если на руках шестеро детей! Самому младшему всего десять… Немало безутешных слёз было пролито долгими ночами: разве уснёшь, когда не знаешь, в чём отправлять детей в школу. Но бабушка не сдалась. Две «Медали материнства» - свидетельство её материнского подвига.
Жаль, что рядом со мной больше нет моей любимой бабушки, мудрой, заботливой: безжалостное время не щадит никого. Но моя душа навеки «сплетена» с её душой. Путь к Свету продолжается…
Как же схожа судьба бабушки с судьбами героев повести «Сплетение душ». Это и не удивительно: они принадлежали одному поколению, поколению, которое через великие испытания шло к Свету, творя историю своей страны. Оно достойно нашей памяти, нашего поклонения…
Поколение победителей,
Славы российской и чести
хранителей!
Были Вы благородны, добры
и скромны,
Духом и Верой своею сильны.
Вы прошли сквозь разлуку, утраты,
войну,
Возрождали из пепла страну,
Пели песни, грустили, растили детей,
Не считая трудом и заботой
наполненных дней.
Разве думали Вы о наградах тогда,
Когда в Дом вдруг стучалась беда?
Нет,
просто честно трудились и жили,
А оказалось,
историю жизнью своею
творили!
Александр Костюнин не скрывает жестокой правды жизни, часто судьбы героев его рассказов трагичны. Но, дочитав последнюю страницу и закрыв книгу, ощущаю в душе какую – то непонятную радость и ловлю себя на мысли, что жду чуда… Оказывается, оно возможно. Надо лишь услышать и понять тех, кто находится с тобой рядом. Тогда в твоей душе зазвучит «вальс под гитару», и эти чудные звуки укажут тебе путь к Свету.
***
Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света. Сказав это, Иисус отошёл и скрылся от них.
Евангелие от Иоанна, глава 12, стих 36.
*
|
