Литературный конкурс
О себе
Рассказы и повести
Фотографии
Рисунки
События и факты
Аудиокнига mp3
Ссылки
|
Жизнь не так сладка, как кажется… (153)
Здравствуйте!
Меня зовут Анжела Владиславовна Филиппова. Я преподаю русский язык и литературу в средней общеобразовательной школе с. Моргауши Моргаушского район Чувашской Республики. Девятнадцатый год я работаю с детьми. Среди моих нынешних учеников есть две девочки, которые с удовольствием участвуют в разных творческих конкурсах.
Одна их низ пишет и рассказы, и повести. Ей интересно все новое, что появляется в печати: новые авторы, новые произведения. Когда же я сообщила ей о творчестве А. В. Костюнина, она живо заинтересовалась. Саше очень понравились рассказы «Рукавичка», «Орфей и Прима», «Вальс под гитару» и другие. Под влиянием творчества А. Костюнина она написала свой рассказ «Жизнь не так сладка, как кажется, в котором вновь взывает людей к состраданию, милосердию, доброте, человеческому участию и гармонии, которых так не хватает в нашей повседневной жизни…
*
Жизнь не так сладка, как кажется…
И только вера в Господа Бога помогает мне жить.
Мне сейчас пятнадцать, а за свою короткую жизнь повидала немало… Начну по порядку.
Первое, что я помню, это то, как я плакала, когда меня забирали в детдом. Я ревела часами на пролет, и все никак не могла успокоиться. Сколько слез тогда пролилось… Воспитатели меня пытались успокоить, даже валерьянку пила, но и это не помогло. Мне тогда было всего шесть лет, и осталась я сиротой!
Об отце я мало что помню, видела его пару раз, ведь он бросил нас, когда мне было пять… После этого мама спилась. Она пила каждый день. Я ее упрашивала не пить, она говорила, что не будет, а на следующий день она снова была пьяной. Частенько мамы не бывало дома, она пропадала, она могла не приходить день, два, а один раз ее не было целую неделю. Не думайте, что я голодала, я варила себе картошку в мундире, суп, но хлеба не было. В свободное время читала, тогда я читала плохо, по слогам. Но больше всего я искала маму, звонила к ее подругам, знакомым, но нигде ее не было. Я тогда думала, что потеряла маму. Но она вернулась, вернулась пьяная вдрызг, и весь вечер говорила, что пить больше не будет, что все, она завязала. Я ей поверила. Была рада, что она бросила пить, но дней через десять мама вновь начала пить. Потом ее положили в больницу, ее увезли без сознания, кто-то сказал, что она вряд ли останется жива, но она выжила. Пока мама была в больнице, я жила у соседки.
Мама завязала с выпивкой. Для меня это было счастьем. Снова мама была дома, был вкусный суп… Я радовалась жизни.
Но вновь наступила черная полоса. Начала пропадать мама, возвращалась через денька два и вела себя как- то странно. Дома не было картошки, не было ничего! Я голодала. Мама продала компьютер, стенку, пропали ее золотые сережки. Я-то думала, что она все это продала, чтоб купить овощи, одежду. И одежды не было у меня, всего две пары джинсов и три тоненькие водолазки, теплых вещей не было вообще. Мама продала это все затем, чтобы найти дозу наркотиков, каких, я не знаю, но я видела, что она кололась. На венах не было живого места, а когда не хватало дозы, она была вне себя.
Один раз она набросилась на меня, и начала бить за то, что я ей сказала: «Мама, пожалуйста, купи хлеба!» Она била меня и говорила: «Мне самой на дозу не хватает, тебя нужно убить!» Мне тогда было очень обидно… Мама променяла меня на наркотики… После того, как она избила меня, на мне не было живого места, все тело было в синяках и ссадинах.
Мама била меня без причины. И это повторялось каждый день… Но несмотря ни на что, я молилась, верила, что Бог существует…
Меня забрали в детдом. Через некоторое время я привыкла. В детдоме было терпимо: была еда, одежда, игрушки. Но с игрушками я не играла, больше сидела и думала о маме, меня интересовало, где и как она. Воспитатели говорили, что мама в больнице и больше не увидит меня. Несмотря на то, что она меня била, я все равно скучала по ней...
В детдоме нас часто наказывали, за любую провинность. Так я однажды подралась с мальчишкой. Из-за игрушки… Меня закрыли в туалете, в таком вонючем, неубранном (убирали его лишь перед проверкой). В этом туалете я просидела часа три. За это время я успела уснуть на холодном полу. Было холодно, сыро и жутко... А того мальчика, с которым я подралась, не кормили целый день. За что меня наказали, я точно не помню, вроде бы, тоже за драку, привязали к кровати, точнее к ножке кровати, и просидела я так целый день.
В детском доме нас учили математике, письму и чтению. У меня с предметами было все хорошо, а вот девочке одной было тяжело. Вместо того, чтобы помочь девочке, воспитатели заставляли ее мыть посуду, туалеты, полы!
Слава Богу, ее удочерила семья.
Надо мной часто издевались ребята. Разрисовывали мне лицо, когда я спала, говорили всякие гадости обо мне воспитателям, потом они меня наказывали. Как-то раз, они пытались меня удушить.
Душили они меня подушкой. Не знаю, сколько человек их было, но мне показалось, что много. Тогда мне было восемь лет. Сначала я сопротивлялась, как могла, потом мои силы иссякли, и я сдалась. Потеряла сознание. Я очнулась, но вместо слов приветствия, на меня обвалился трехэтажный ураган неприятных слов. Воспитатели винили меня в том, что я якобы попросила детей удушить себя. Не могла даже ни единого слова вставить. Они не хотели меня слушать! Такая жизнь тогда мне порядком надоела. И я решила сбежать! План побега приготовила заранее. И осуществила его. Когда все уснули, я аккуратно, тихо, без шума выпрыгнула из окна, благо, на первом этаже. И побежала. Я даже не знала, куда бежать. Было темно, город был незнаком. И, вдобавок, мне было страшно. Я бежала очень быстро и пробежала довольно много. Я просто бежала, а когда остановилась, поняла, что нахожусь в парке. И я присела отдохнуть на скамейку. Проснулась только утром, когда уже люди торопились на работу, но парк был пустым.
И я абсолютно не знала, что делать. Вскоре я решила, что найду милицейский участок и расскажу все о детдоме, в котором я находилась. Я уже плохо помню, как оказалась в милицейском участке, моему рассказу милиционеры не поверили, но охотно согласились отвезти меня обратно. Когда меня привезли обратно, в детдом, оказалось, что они даже не заметили моей пропажи, все подумали, что я все еще сплю… Что было дальше, не могу рассказать точно, так как меня перевели в другой детский дом.
В новом детском доме было намного лучше: питание, одежда, воспитатели… Мы играли, веселились, учились, все было хорошо.
Да, было хорошо, пока меня не удочерили. Я очень не хотела, была против, но, к сожалению, у меня не спрашивали, хочу я или нет. Словно чувствовала, что добром это не закончится.
Тот день я, когда меня забрали из детдома мои опекуны, помню хорошо, особенно вечер. После ужина мне сказали, что мне можно, что нельзя и что нужно делать.
Я должна была ходить в школу (меня это вполне устраивало), ежедневно делать генеральную уборку, готовить, стирать. Мне можно было пользоваться домашней библиотекой, есть. Нельзя было гулять, разве что под присмотром, сидеть за компьютером. Меня часто наказывали, потому что я не успевала справляться с домашними делами, бывало, что и били.
Долго я у них не прожила, меня снова забрали в детдом. Если честно, мне больше нравится в детдоме, чем у опекунов.
Сейчас я живу в детском доме, живется не плохо, но все равно хочется вернуться к матери, какой бы она ни была. Я верю и надеюсь на то, что мама одумается, найдет меня и заберет из детдома… За пятнадцать лет я многое повидала в жизни… И сейчас удивляюсь, вспоминая: «Как же я жила раньше?» Мой ответ прост: «Только вера в Господа Бога помогает мне жить. И она будет мне помогать. Надейюсь на лучшее. Верю…»
*
|
